Страна Чудес без тормозов и Конец Света. Харуки Мураками

«Я вошел в комнату. Ровно по центру стоял стол. Круглый, темного дерева. На его гладкой поверхности играли солнечные блики. Должно быть, если подойти к этому столу и провести по нему ладонью, он окажется вовсе не таким гладким, но я, пожалуй, не стану этого делать. Интересно, почему он стоит ровно по центру? В этом определенно есть какой-то смысл. Похоже, что люди, бывающие в этой комнате, пользуются столами. Ничего удивительного — человечество предсказуемо, хотя, если подумать, я не берусь судить обо всей человеческой природе по случайным наблюдениям. Впрочем, конкретно этот стол неплохо смотрелся бы в кино. В немой черно-белой документальной ленте о производстве мебели. Мой взгляд скользнул по выверенной лаконичности стола сначала справа налево, а потом слева направо. Хорошо, что на нем ничего нет: ни журнала, ни кофейных чашек. Журнал, пошлая примета обыденности, только испортил бы эту нетронутую геометрию.» Можно попробовать еще, но у меня дергается глаз. Мураками, Мураками… Сколько я о нем (извиняюсь, о них) слышала. И наконец-то решила ознакомиться, начав с того, который Харуки. Наверно, я слишком многого ожидала или вообще ожидала не того, что нужно, но чтение превратилось в самоистязание. Мучительно созерцательная, до тошноты описательная книга, и совершенно все в ней — пресное, скучное, плоское. Лифты, столы, диваны, газеты, машины, скрепки, еще раз по кругу, скрепки, черепа, книги, кухонная мебель, вкус, качество, цвет и запах пищи и алкоголя. К подобному в книгах нужно быть морально готовым, а еще лучше — любить. Я, кстати, люблю. Но совсем не такое и в малых дозах. Основной конфликт, посредством которого автор с натугой и скрипом, но все же сдвигает с места сюжет, довольно примитивен и, к тому же, не снабжен достаточным количеством если не научных, то хотя бы логически выверенных непротиворечивых обоснований. (К слову, никогда не считала эту черту большим недостатком для увлекательной и атмосферной книги, но здесь совершенно не тот случай). Непрозрачность собственного сознания для субъекта-носителя, с которой всю книгу носится безымянный ГГ и загадочные крутые нейропрограммисты с Профессором во главе? Вообще-то до всего этого давным-давно догадался Фрейд, а уж наука последней трети двадцатого века обросла таким количеством проблем в нейропсихологии, теории когнитивных процессов и других смежных областях, что в качестве фундаментального посыла всей этой истории можно было выбрать что-то более развернутое и усложненное. Впрочем, здесь я даю маху: на все воля автора, а дело читателя — любить или критиковать, причем одно зачастую не мешает делать другое. Интересно, уж не прочтение ли этой книги вдохновляет на воспроизведение трюизмов? В конце концов, одно из любимых занятий ГГ — озвучивать очевидные вещи, смакуя и растягивая их, как бокал виски со льдом. И в конце немного о хорошем: Конец Света показывает, что автор умеет писать совсем по-другому, и мне почти понравился этот странный город со всей его дырявой логикой и вывернутыми наизнанку причинно-следственными связями. Заброшенные дома, остановленные заводы, башня с часами, электростанция в лесу… Признаюсь, мой личный внутренний Город имеет с ним больше сходства, чем различий, разве что есть в нем трамвай, маяк на берегу и старинная конфетная фабрика с низкими корпусами из красного кирпича. Но поверхностное впечатление заставляет думать, что другие книги автора больше похожи на Страну Чудес Без Тормозов. Или нет?

Харуки Мураками — это мой guilty pleasure, хотя и не то чтобы настоящий, потому что я не чувствую всерьёз вину, когда читаю его и получаю удовольствие. Он хороший и качественный беллетрист, конечно же, на любителя, поэтому я искренне удивляюсь, когда его пихают куда-то в список претендентов на Нобелевскую премию или пытаются найти глубокий смысл в этом расслабляющем чтиве. Незачем. У Мураками всё плавает на поверхности, так что не надо глубоко нырять и задерживать дыхание, можно спокойно расслабиться и получать удовольствие. В том случае, если ты вообще можешь получать удовольствие от чьего-то чужого гундения и нытья на одной ноте. Мне Мураками напоминает такого специфического попутчика где-то в поезде, который смотрит, как ты разворачиваешь курочку из фольги и расколупываешь варёное яичко (ну ладно, ладно, я так не делаю, но пофантазировать-то можно), а сам вдруг начинает гнать ядрёную телегу за свою жизнь, про каких-то баб, про какие-то случаи, про котов, про колодцы, про жратву, про что_я_видел. Чтобы поинтереснее казаться — прибрёхивает ещё немножечко, ну а чо, попутчик же, спроса нет, можно что угодно придумать. И вот ты лежишь на полке, в зубах куриная ножка, колёса поезда стучат (додескаден-додескаден, ага), равномерное покачивание, за окном зациклились одни и те же кусты на фоне сетчатого забора, а он бубнит и бубнит. И нет ничего в его рассказе такого отталкивающего, чтобы его заткнуть, да и времяпрепровождение в поезде это не хуже прочих, живая аудиокнига с запахом пожухлых носков. «Страна Чудес без тормозов и Конец Света» отличаются от обычных муракамных телег тем, что это, по-хорошему, две истории. Одна фэнтезийно-красивая, с лёгкой холодцой и пафосом. Другая — как раз вот эта плацкартная. В конце они, конечно, шатко и валко связаны, но всё-таки настолько разнородны, что связь кажется уж слишком надуманной. Зато сразу понятно, что автор писал от души. Замысел романа, единая структура, продуманные главы и персонажи — к чёрту это. Буду писать одну историю, буду писать другую, а там авось и выйдет из них что-нибудь, рано или поздно общее найдётся. Тем более, что все его истории всё равно о нём самом, в той или иной вероятности. Может быть, за эту честность «Страна…» у меня давно уже лежит в ностальгически любимых книжках, которые я перечитываю с периода подростковой восторженности по петуховпопуклевательному графику раз в несколько лет. А может, я просто люблю примерять на себя ощущение того незамутнённого восторга перед экспериментальной литературой без границ, которое было когда-то и слегка некротически воскрешается теперь при перечтении. Так-то это книжка хороша для условно семнадцатилетних и вечных романтиков с тоской во взоре я_от_жизни_смертельно_устал (кстати, это может быть один и тот же человек, ха!).