Пикник на обочине. Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий

О попытках человека понять внеземное…
Контакт с инопланетным разумом — излюбленная тема многих фантастов и все преподносят её по своему. Кто-то устраивает межзвёздные битвы, кто-то описывает встречи с инопланетянами, а кто-то оставляет тему контакта завуалированной, как это и сделали Стругацкие. Они просто подкинули несколько загадочных предметов в свой придуманный мир, чем и заинтересовали людей, которые бросили все свои силы на разгадку тайн этих вещей, оставленных инопланетянами.
Здесь рассматривается другая сторона контакта с внеземной цивилизацией. Почему-то человек считает себя центром вселенной и думает, что инопланетяне так и рвутся связаться с нами, но он никогда не думает о том, что инопланетяне могут нас не видеть или мы им просто не интересны, как разумный вид. Конечно же такая точка зрения нас не устраивает, поэтому мы о ней даже и не думаем.

Ребенком, задувая свечки, всегда загадывал желания. Простенькие, детские: ролики, приставку, конфеты — что еще для счастья надо? Потом пришла болезнь. Ролики стали мне не нужны и я подарил их, приставка начала собирать пыль, наскучив, а конфеты мне было нельзя. Тогда мне захотелось здоровья. Только для себя, конечно же, хотя мысль о том, что кому-то приходится также, а кому-то и намного хуже, уже начинала потихоньку обживаться в моей голове. А потом умер Саша. Отчим мой, до которого настоящему папашке — как до луны пешком и дальше на попутках. В Чечне умер, мне семь было. С тех пор моим желанием было «чтобы не было войн». На них умирают, и потом много таких же, как мама, плачет. Одна свечка слабенькая, она не справится, но если задуть их много…
Двадцать лет недавно стукнуло, а все равно продолжаю загадывать одно и то же. Ах ты сволочь безногая, Стервятник поганый, и за что же Зона тебе сына такого подарила? Я все думаю и никак не могу эту мысль прогнать, все она ко мне возвращается — юношеский максимализм, ой ли? а может, с ним тоже что-то было? что-то, из-за чего Артуру захотелось ни себе что душа пожелает, ни родным, а всем, даром. Я не могу никак перестать воспринимать эту горемычную «отмычку» даже слишком живым, думать о том, чего не могу о нем знать, могу лишь предполагать и чувствовать. Куда живее многих других персонажей книг, куда живее Редрика, даром что тому было уделено куда больше времени и внимания, куда живее некоторых реально существующих людей. В сером, почти нарвавшимся на тройку и мой страдальческий вопль «ну не понимаю я Стругацких!!» повествовании он словно солнечным зайчиком возник — пробежал по стене, разогнав полумрак, и вновь исчез. А в глазах до сих пор, стоит их закрыть, мельтешит. Долго думал, что же меня так напрягает в этой книге. Стиль авторский? Да есть такое дело, он меня всегда изрядно смущал, первые страниц пятнадцать вызывая почти физическое отторжение, но к нему я всегда в конечном итоге был способен приноровиться. Тема, сюжет? Так ведь прекрасный сюжет-то! И только на фразе про то, что, де, в России сталкеров нет, я понял. Была б местом действия Россия — все было бы идеально. Персонажи уж больно все наши, отечественные. Попытка обозвать их импортными именами и пристроить в якобы английский/американский городок дала только дикий, дичайший по своей силе диссонанс. И, если уж на то пошло, я ни в жисть не поверю, что иностранцы бы шарились радостно по Зонам, а наши сидели смирно, сложив на коленях ладошки. Менталитет не тот.
Но да и черт с ним, черт с ним со всем. Черт и с тем, что мне совершенно не симпатичен Рыжий — обычный человек, в чем-то хороший, в чем-то дурной, всего намешано понемножку: человек как человек. Черт с тем, что с самого момента добычи полной «пустышки» мне стало ясно очевидное — очень-очень горькое, если задуматься: в Зоне мрут как мухи люди, чтобы приволочь оттуда обычный инопланетный мусор, то, что выкинули или забыли, как бы не была нелестна эта мысль человеческому самолюбию. Все это неважно. Все это и написано было по большому счету лишь для одного последнего абзаца, одной, самой последней фразы. Счастья.
Для всех, даром, чтобы никто не ушел обиженным.

А кто нам сказал, что Редрик Шухарт — положительный герой? И кто может однозначно утверждать, что «Рыжий» Ред — герой отрицательный? В том-то и интрига, что он весьма и весьма жизненно-правдивый. Он любит деньги и риск; он любит девочек и свою красавицу Гуту; он любит Мартышку и вообще всю свою семью (включая «муляж» умершего отца); он совершенно не дурак выпить и почесать кулаки; он страстный поборник справедливости, и он же почитатель искренней и чистой мужской дружбы; он ненавидит «копов» и «жаб»; он человек чести и достоинства; он способен продать «ведьмин студень», но делает это в исключительных обстоятельствах и во благо своей семьи»; он любит сталкерство и ненавидит Зону; он способен вытащить на себе обезножевшего «Стервятника» Барбриджа; он плачет от горя при известии о смерти своего единственного настоящего друга Кирилла; он лезет в Зону за Золотым шаром в надежде урвать 500 тысяч монет, и он же способен осознать, что единственным правильным желанием было бы совершенно нелепое, ибо непредставимое и абстрактное, желание «отмычки» Артура — «счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженный!». Друзья, я был неправ, когда в одной из рецензий в некотором уничижительном тоне упомянул этот радиоспектакль. На самом деле он озвучен великолепно. Стоило только отрешиться от знания и памяти книги, и от своих собственных ожиданий и представлений о том, какими должны быть Редрик Шухарт и Гута, Ричард Нунан и Гуталин, капитан Квотерблад и Эрни, Барбридж, Мартышка и другие участники этого «Пикника…», как спектакль зажил своей собственной театральной жизнью, и голоса Караченцева и Тараторкина стали, скорее, украшением постановки, нежели её недостатками.