Человек, который принял жену за шляпу. Оливер Сакс

Мои впечатления о книге таковы: мне не понравилось. Я не чувствую в ней автора, будто он составляет бухгалтерский отчет, упоминая о заболеваниях и диагнозах: недуг – одна штука, эмоция по поводу него – три штуки. Он сух, он не груб и не хладнокровен, он черств, я не ощущаю, что он проживал все это. Да, он, описывая, пытается привести какие-то отсылки к литературе. Но он же врач, где чувственность. Понимаете, я люблю такую литературу, про тернистый путь врача, про «рутину» его будней, когда один пациент ярче другого. Я прочитала достаточно. Но эта книга ничтожна, по сравнению с моим сегодняшним багажом историй. Мне рассказали про нее, упомянули, что она их прельстила, будто в ней читается идеальный образ врача. Но нет. Как немного простому люду надо, чтобы произвести на них впечатление. Побольше определений из учебников, несколько умных словечек не всегда к месту – и все образ врача готов. Эпиграфом к одной замечательной книге «Сердце хирурга» является цитата: «Хирург должен иметь глаз орла, силу льва, а сердце женщины.» Любой врач должен иметь сердце женщины. Наш автор будто дровосек, только он даже не идет к Гудвину. Эта книга суше человеческого волоса. Я презираю ее. Она лишена духовности. Видимо, я давно переросла ее. Ее даже нельзя привести в качестве примера в беседе, ведь любой из моих источников ярче. Даже клинические случаи из сериала «Анатомия страсти» интереснее и содержательнее для меня, чем это. Вы понимаете, что я делаю, я сравниваю книгу со средним сериалом, и последний выигрывает. Это позор. А «Ганнибал» куда уж лучше раскрывает всю сущность психических расстройств. А что уж говорить о литературных произведениях: «Мальчик с голубыми глазами», «Вынос мозга» – они все в сто раз насыщеннее, наполнее, эмоционально пропитаннее. Будто не писатель рассказывал про свою жизнь, а герои проросли сквозь него, будто у них одна кровеносная система на двоих, будто нервные импульсы ощущались героями, а передавались и обрабатывались мозгом автора. Они целостный организм. А тут все выглядит как перечисление трофеев, «ну вот это у меня был, и этот». Бездушно. А ведь еще можно сказать, что эта тема не до конца изучена, что это вон когда писалось, на даты посмотри. Так вот, Булгаков работал врачом в 20ые годы 20 века, и тогда врачевание было на очень низком уровне и ему удалось приукрасить действительность сельской медицины, оставив такое наследие. ИМХО. (hardnsoft.ru)

Книга хороша. Очень, очень хороша. Автор изначально честно говорит, что берется не просто описать пациентов, но — рассказать истории. И поэтому перед нами не просто книга о людях со странными болезнями. перед нами — истории нескольких жизней: полных и неполных, счастливых и не очень. История о женщине, которая в 60 лет открыла чудо осязания. О мужчине, который разрывался между тем, быть ему тикозным остроумцем или примерным семьянином. О слабоумной, которая до много доходила чувственно, а закончила так и вообще актрисой. О фантомных болях, людях, которые понимают мир иначе, чем мы. Конечно, можно встретить много старых знакомых: и бабушку с сифилисом из Хауса, и пациентов, которые слышат вокруг музыку из серии-мюзикла Скрабс. Но истории от этого хуже не становятся. И, среди прочего, поднимают очень интересный вопрос: стоит ли пытаться вырвать людей вроде близнецов, которые говорили посредством простых чисел или аутистов, которые рисуют/играют, но с миром не общаются из их ограниченного, но понятного им мира и пытаться интегрировать их в мир обычных людей. который никогда не будет готов принять их? Стоит ли музыка способности завязывать шнурки? Я, на самом деле, не знаю. Хорошая, очень хорошая книга. (portal.do.mrsu.ru)

Моар доброты! Моаааар!!! Добротааа!!! Нет, вы понимаете, да? Книга написана про людей, по отношению к которым вообще можно оспорить употребление термина «человек», потому что пёс его знает, что же это за зверь такой — «человек»?.. Сложная такая тема, согласитесь. Очень трудно повествовать про человеков, которые заключены внутре своей же черепной коробки, для которых нет внешнего мира, нет памяти, нет ассоциаций и всяческих дум и мечт, и при этом не скатиться в сухоязычный анамнез или (что вообще было бы кошмаром) — во всякие соплислюни. Мистер Сакс умудрился не соскользнуть с этой тоненькой тропинки, не сверзиться в пропасть цинизма или пафоса, за что ему обнимааашки! ^__^ Впрочем, я-то как раз люблю более сжатое, сухое и бесстрастное повествование, а то от такого количества доброты и человеколюбия запросто и передоз может случиться… Итак, на чём я остановился? Ах, да! Мистер Сакс напомнил мне эдакого русского старорежимного профессора. Он тебе и в боженьку верит, и про бессмертие души порассуждает, и в оперу сходит, и на пианинах слабает, и поддержит разговор о всяких живописях и литературах, и шопенгауэрья всякого с ницшами цитатнёт, и расскажет о всех передовых течениях и разработках своей и смежных (и даже совсем далёких и не имеющих отношения к текущей практике) наук, и денег не возьмёт, и кивнёт, и улыбнётся, и «голубчиком» назовёт. Красота! Видимо, недаром мистер Сакс называет своим учителем Лурию. Нет, правда, я преклоняюсь перед такими людьми. Мне вот, например, и одну область знаний не одолеть, а они прекрасны в цельной куче науков и ийскуств. Респект! Видимо, только таким людям и доступна та самая настоящая внутренняя гармония, которая позволяет с таким теплом, таким светом, энтузиазмом и уверенностью в прекрасности нашей планетки говорить о таких ужасных явлениях, коими полна эта книга. И книга, друзья мои, прямо-таки сочится гуманностью, ведь объектом исследования в ей выступают не болезни, не нарушения и не отклонения, а люди. Люди, которые остаются людьми несмотря ни на что. И самое главное — что написана она Человеком! (aquilon-st.ru)

Я тут зачем-то поставила 4 звездочки, а по-хорошему следовало бы одну. А также хватать всех и отводить в сторону от этой книги, которая начинается бодро и занимательно, а потом хватает стальным щупальцем за руку, за ногу и запихивает в ужасную черную яму, откуда уже не выбраться. Книга Сакса — об обычных людях, у которых что-то внезапно разладилось — и мир вокруг них изменился. Мир не стал ни ярче, ни краше, он просто съехал набекрень, без каких-либо предпосылок и возможностей исправления. Одиночество человека, когда он не может никому объяснить, что с ним происходит, бессмысленность и беспощадность этого отбора, страх, ужас, беспомощность, крошечные шажки к спасению человека — или хотя бы к небольшому облегчению его участи. Единственный момент, когда я выдохнула и отползла от края ямы, — это во время главы про аутистов. Она такая…небезнадежная. А остальное — совершенно невыносимое чтение.

Дорогой инженер моего тела, спасибо тебе преогромное, давно не благодарила. За то, что я вижу, слышу, осязаю, а главное — что осознаю происходящее. После прочтения этой книги я ощутила прилив счастья. Что же это я вечно всем недовольна, когда я могу сказать, что роза — это роза, просто взглянув в её сторону, когда не падаю со стула, если закрою глаза, когда хожу ровно, без крена в двадцать градусов, когда понимаю (пусть и не всегда адекватно оцениваю), что мне говорят и как говорят, когда не подёргиваюсь и не содрогаюсь в конвульсиях. Вот уже несколько дней я сею доброе и вечное знание среди коллег, и они ужасаются, сплёвывают, свят-свят-свят, и стучат по столам. Таким образом я надеялась взрастить в них радость и приятное чувство собственной полноценности, но пока посеяла только священный ужас и божеупасизм. Книга просто отличная: интересная, добрая, забавная и грустная. Да, становится страшно: человек так хрупок, так сложен, так мало отделяет нас от безумия, а кто-то, может быть, уже давно безумен, но не осознал. С другой стороны, всегда есть надежда и природные законы компенсации: пациент не помнит какой сейчас год, но зато он живёт в прошлом, счастливом прошлом; старушка слышит громкую музыку, но эта музыка родом из её детства; страдающий синдромом Туретта может стать прекрасным музыкантом, потому что его тики помогают импровизировать во время выступлений; «учёные идиоты» не могут социализироваться, но зато существуют в гармоничном мире чисел и свободно плавают в бесконечном океане памяти.