Адам и Мирьям. Дина Рубина

Книга памяти, веры, надежды и любви Чёрт знает что! Сидишь, тупо пялишься в монитор и не знаешь, как начать, чем продолжить и какие слова сделать финальными в отзыве на эту прочитанную книгу. Самое простое — пойти банальным путём, т.е. наставить кучку восклицательных знаков с хвалебно-восторженными эпитетами и пятёрочным набором. И рассказы эти, составившие авторский сборник Дины Рубиной, вполне заслуживают и того, и другого — и восклицательных знаков, и хвалебных эпитетов, и восторженных пятёрок и сердечек в придачу. Но всё равно из всего этого не получится сделать кальку с собственных твоих читательских чувств и мыслей, эмоций и напластований памяти. Всё равно из такого отзыва никто не поймёт, отчего у тебя дрожали пальцы рук, перелистывающих страницы потрёпанного библиотечного томика. Почему ты то и дело бегал в ванную комнату и пригоршнями швырял себе в лицо холодную воду из под крана — уж не для того ли, чтобы спрятать красноту припухших глаз? Почему ты при чтении рассказа «Адам и Мирьям» вдруг отложил рубинский томик в сторону и пошёл заваривать кирпичного цвета чай — может, чтобы перебить трепыхания сердечной мышцы истошным стуком миокарда, возбуждённого танином и кофеином, и прочими чайными алкалоидами? Почему после чтения ты украдкой взял в руки свой старенький фотоальбом и стал его перелистывать, задерживаясь на некоторых девичьих портретах и прислушиваясь при этом, не идёт ли супруга… Считается, что любой человек стремится к состоянию счастья, к ощущению счастья, к переживанию счастья, только, и непременно и исключительно к счастью. Нифига! На самом деле все мы стремимся получить по ходу жизни тот или иной набор определённых эмоций и состояний, при этом у каждого человека этот набор свой, собственный, отличающийся от такого же набора других людей. И совсем не обязательно, что в наборе этом должны присутствовать только положительно окрашенные эмоции, только «счастливые» чувства и состояния. Для полноты жизни набор этот должен содержать весь спектр эмоционально-чувственных переживаний, чувств, эмоций и состояний — только тогда мы ощущаем заполненность жизни. И такие мысли приходят в голову вовсе не после лекций на психологическом факультете. А после чтения таких книг, как эта. После разговора с авторами, подобным Дине Рубиной. Вот. Поговорили… (docflow.ru)

В своих повестях Рубина рассказывает вообщем-то о вещах общеизвестных, о людях, которых мы встречаем каждый день. Все ее персонажи – трагические, смешные, трогательные или нелепые – они всегда очень узнаваемы и становятся практически родными. Как-то удается ей разглядеть в человеке главное, прячущееся под ворохом повседневности. Ее герои решают обыкновенные человеческие проблемы, влюбляются, ссорятся, растят детей, работают. Они живут рядом с нами, ведут обычную жизнь. Но и не совсем обыденную. Их восприятие мира шире бытовых рамок, они способны сделать непростой нравственный выбор или совершить непрактичный поступок. Они очень разные – ее герои. Женщина, внезапно узнавшая страшный диагноз, на три дня вырывается из своей привычной и вполне благополучной жизни в Венецию («Высокая вода венецианцев»). Она бродит по осенней Венеции, вспоминает своего погибшего брата, которого ей странным образом напомнил гостиничный портье. И сама не очень понимает мотив своего поступка, какая-то высшая воля привела ее сюда, чтобы показать – что? когда Бог трудился над этой лагуной, Он был и весел, и бодр, и тоже – полон любви, восторга, сострадания… И тут, объятая со всех сторон этой немыслимой благодатью, она подумала с обычной своей усмешкой: а может быть, ее приволокли сюда именно из сострадания – показать райские картины, подать некий успокаивающий, улыбающийся знак: мол, не бойся, не бойся, дорогая… Нелепая старуха, рассказавшая случайной знакомой трагическую и невероятную историю своего спасения («Адам и Мирьям). Молодой милиционер, остающийся человеком по отношению не только к своим близким, но и всяким гадам («Завтра, как обычно…») Видите ли, милосердие и страх, добро и жестокость не распределены между разными людьми, а соседствуют в каждом человеке. И всякое чувство не бесконечно…Знаете, человека надо жалеть и никогда не взваливать на него непосильную нравственную ношу… (telefon.com.ua)

Высокая вода венецианцев С этой книги сталось моё знакомство с творчеством Дины Рубиной. Книга подвернулась под руку в момент интеллектуального безделья. И, знаете, начало сильно ударило по нужным стрункам, поэтически легковесно пронеслось по нервам. Первая повесть в сборнике «Высокая вода венецианцев» без ущерба для себя встала в один ряд с такими лиро-эпическими шедеврами литературы как новелла «Смерть в Венеции» Т. Манна и роман И.С. Тургенева «Накануне». В отличие от названных бесспорных титанов повесть Рубиной обладает несомненным преимуществом: она женская, без эпики, излишней нравственной тяжести, в ней всё собирается в любовь. В повести особенно величественен эпизод посещения церкви Сан Джордже Маджоре. …она поняла, что мечтает сейчас же, немедленно уйти на дно лагуны, сидя на этой вот скамье, в этой церкви, вместе с ее великолепным куполом и колокольней, статуями, картинами Тинторетто… Невольно представляются могущие быть в фильмах Тарковского сцены. В повести Рубиной образ женщины не романтизированный мужчиной обрубок. Кутя – полновесная, настоящая. Сидит в свои тридцать девять в дурацкой студенческой позе, страдает из-за жировых подушечек на бедрах, въедливо и грубовато говорит. Она живая ли, оживленная ли, но – внушает доверие. Остальные истории в сборнике блекнут на фоне повести «Высокая вода венецианцев», но утолить истосковавшееся сердце или погрузить в непривычную для русского читателя еврейскую жизнь могут блестяще. (thisw.com)