Палата № 6. Антон Чехов

Учение, проповедующее равнодушие к богатству, к удобствам жизни, презрение к страданиям и смерти, совсем непонятно для громадного большинства, так как это большинство никогда не знала ни богатства, ни удобств жизни: а презирать страдания значило бы для него презирать самую жизнь, так как все существо человека состоит из ощущений голода, холода, обид, потерь и гамлетовского страха перед смертью. Кажется, Чехов — один из тех классиков, чьи произведения почти всегда резонируют с моим внутренним миром. Удивительно, насколько актуальны его произведения, насколько вечные вопросы он поднимает — пусть даже это все звучит, как в шаблонном школьном сочинении, где дальше должно идти ‘Я согласен с мнением автора в том, что…’ Хотя с мнением автора я действительно согласен. Местами. Вернее, согласен с мнением резонера в лице Громова (Во всяком случае, я надеюсь, что именно он выражает мнение гуманиста-Чехова). Да даже сейчас безусловная любовь к людям — это способность, данная и развитая не в каждом, а во времена написания повести и подавно. Вряд ли кто-то думал о простых людях, которые могли гнить в любой канаве — а чем палата была лучше той самой канавы? К тому же, ментальные расстройства — настолько тонкая штука, что приписать их при желании можно любому, кого необходимо вывести из игры или использовать для имитации бурной деятельности. — Да, болен. Но ведь десятки, сотни сумасшедших гуляют на свободе, потому что ваше невежество неспособно отличить их от здоровых. Почему же я и вот эти несчастные должны сидеть тут за всех, как козлы отпущения? Вы, фельдшер, смотритель и вся ваша больничная сволочь в нравственном отношении неизмеримо ниже каждого из нас, почему же мы сидим, а вы нет? Где логика? А что оказывается на деле? Больные-то вовсе не больны, даже напротив того — оказываются едва ли не самыми здравомыслящими людьми. Потому что так много бесполезных ритуалов считаются необходимыми в обществе — и если отказаться от них, то окажется, что жить стало только лучше. А уж пациенты-то в Палате №6 точно лишены необходимости притворяться. Но при всей красоте повести, при восхитительном слоге Чехова, после прочтения становится невыносимо грустно. Потому что видишь же и сейчас эту гниющую систему, видишь, как плюют в лицо народу, а тот терпит и прогибается. А предложить ничего не можешь. Выход не находится, да и современных писателей уровня Антона Павловича, способных рассказать о происходящем, становится все меньше. У нас ведь как? Если о проблеме не говорят, значит, ее и нет вовсе, а если говорят — то говорящему шустро затыкают рот. (sedalink.ru)

Люди в белых халатах обычно вызывают у меня самые тёплые чувства. А по другому и быть не может: мама моя была медиком, так что я практически выросла в больнице. И насколько труд медика тяжёл и неблагодарен тоже знаю не понаслышке. Одни больные боятся врачей, другие капризничают и не выполняют предписаний, третьи так и норовят сунуть взятку, которую от них никто не просит. Да и государство у нас медицину никогда не жаловало – может, в кремлёвской больнице и было по-другому, но в обычной городской всё было несладко. Ремонт не делался годами, еда была невкусной, «больничной», персонала не хватало, в общем, здесь тебя не встретит рай. А ведь дело происходило в Москве, как было в провинции – страшно подумать. На этом фоне жизнь чеховского героя выглядит более, чем благополучной. Но страдать от несовершенства мира – давняя человеческая традиция. Если серьёзно, это чуть не самая сложная вещь в мире: видеть жизнь во всей её полноте, с хорошими и дурными свойствами, страданиями и прекрасными моментами. И не просто видеть, но жить сообразно: где-то радоваться, где-то мучиться, ставить перед собой большие цели и удовлетворяться даже небольшими достижениями, любить, разочаровываться, терпеть, становиться мудрее. Драма чеховского героя в его изнеженности, слабости. Он не врач по сути. Потому что врач – это ежедневная пахота. Это работа сродни работе сапёра, и даже не потому, что при формальном отношении просто угробить больного, а потому что очень просто угробить себя. Стать формалистом, жёстким, равнодушным, по большому счёту, стать свиньёй. И при этом ещё утешаться, что «не я такой, а мир такой». Мало ли каждый видел таких «врачей»? Впрочем, Чехов врач в самом высоком смысле слова, не просто прекрасный диагност (в чём сходились его современники), но и всегда адвокат больного. Мы не увидим у него осуждения, только бесконечное сочувствие и сожаление, что жизнь неплохого по сути человека складывается так нелепо. От чего умирает чеховский врач? От несвободы? От отсутствия перспектив? От унижения? От страшного чувства вины? От слабости и невозможности сопротивляться? И где взять других: честных, деятельных, образованных, да ещё таких, что не сломаются через пару-тройку лет? Сколько их таких на всю огромную Россию? Вопросы, вопросы, как всегда у Чехова, сплошные вопросы. Ответ – его собственная жизнь. Надо меньше болтать и больше делать. Меньше ругать «общество» и мироустройство и больше спрашивать с себя. Понимать, что всегда есть люди, которым хуже, чем тебе. Не делать из мухи слона. Относиться к жизни с юмором. В общем, на свете счастья нет, но есть покой и воля. (priport.ru)

История не врача Раз существуют тюрьмы и сумасшедшие дома, то должен же кто-нибудь сидеть в них. Я люблю читать книги о врачах. Мне нравится читать истории людей, которые выбрали своей профессией помощь другим и которые готовы до конца, несмотря на обстоятельства, следовать принципам гуманности. Но эта повесть, конечно, не о таком человеке. Андрей Ефимыч и профессией врача никогда особо не вдохновлялся и обстоятельства на него очень даже действуют, потому как он привык под них подстраиваться, плыть по течению. В хорошей больнице он и сам мог бы стать неплохим врачом, ведь он человек умный, образованный, склонный к самообучению и, в общем и целом, добрый и порядочный. Но судьба распорядилась так, что попал он в маленький уездный город, где больница — учреждение, по его собственному выражению, не только не полезное, но даже и вредное. Такое, из которого больных лучше просто выпустить, чтобы у них появился хоть какой-то шанс выздороветь. Чехов на примере этой больницы беспощадно вскрывает состояние отечественной медицины: халатность, невежество, воровство, отсутствие элементарных условий для больных и полная безнаказанность персонала. А что же Андрей Ефимыч? Он не то чтобы одобряет подобный порядок вещей, он хотел бы, чтобы все было по-другому, но вот как это сделать — он не знает. У него нет ни организаторских способностей, ни лидерских качеств, которые заставляли бы других прислушиваться к нему и выполнять его распоряжения. Он видит проблему, конечно, видит, но сил бороться с системой у него нет и не будет. Что он мог сделать в этой ситуации? Мог заменить и вышколить персонал или заставить работать старый и одновременно ходить по инстанциям, добиваясь денег, доказывая, ругаясь и по капле превращая свое заведение в подобие настоящей больницы (и попутно зарабатывая себе нервный тик); мог оставить все как есть, но честно выполнять свой врачебный долг, смотря не на окружающих, а спрашивая с себя: делаю ли я сам все, что могу? Для первого нужен совершенно особый склад характера — эффективного менеджера, а не врача — которым он не обладает. Он тихий и вежливый человек, скромный и задумчивый, он не способен управлять «железной рукой», отдавать приказы — только просить. Он говорит совершенно правильные и разумные вещи, вот только никто и никогда не прислушается к нему. Потому что говорить и осуждать могут все, а вот сделать что-то — это уже совсем другое. И сам Андрей Ефимыч — тому самый яркий пример. А в том, что касается врачебного долга — он пытался. Много лет и как мог. Но в какой-то момент у него просто опустились руки от осознания бессмысленности того, что он делает. Для него болезни и смерть стали рутиной, он уже не видит смысла в том, чтобы облегчать чьи-то страдания или помочь кому-то прожить лишних пять лет. Тлен и безысходность поглотили его и он оставил все попытки быть врачом, выполняя свои обязанности по инерции, поскольку-постольку и больше для вида. Стоит ли его осуждать или оправдывать? У меня, честно говоря, не было желания делать ни то, ни другое. С одной стороны, его равнодушие и некая беспомощность вызывают отторжение, а с другой… ну представьте себя на его месте. В течение 20 лет, день за днем… и все попытки хоть что-то сделать натыкаются на глухую стену. Только исключительный человек в такой ситуации смог бы не сломаться, сохранить энтузиазм и веру в лучшее. Только истинное призвание к врачебному делу могло бы заставить его помогать людям, несмотря на все, далеко не идеальные, как это всегда бывает в жизни, условия. Андрей Ефимыч — обычный слабый человек, далеко не из тех, кто чувствует в себе способность в одиночку изменить мир. Он по натуре философ, а не деятель. А потому конец закономерен. Для него очень важно было бы найти единомышленников, тех, с кем можно поговорить и кого послушать, но он видит вокруг себя людей тупых, ничем не интересующихся, кроме собственного благополучия, и по каждому вопросу имеющих раз и навсегда устоявшееся мнение. И Андрей Ефимыч все больше отдаляется от окружающего мира, находя утешение в книгах и разговорах с самим собой. А потом, совершенно неожиданно, он находит собеседника в Палате №6, палате для душевнобольных. …за двадцать лет я нашел во всем городе только одного умного человека, да и тот сумасшедший. Вот тут-то и возникает мысль: а кто здесь настоящие душевнобольные? Те ли, кто думают, ищут, стремятся к самосовершенствованию и нравственной чистоте, кто противопоставляет себя обществу равнодушия, наживы и сытости? Что тут еще можно сказать? Я не стану углубляться в философский смысл повести. Кто сможет лучше выразить мысль Чехова, кроме самого Чехова? Когда общество ограждает себя от преступников, психических больных и вообще неудобных людей, то оно непобедимо. (pediatricsurgeon.ru)