Женщины. Чарльз Буковски

Классный роман, читается легко, заходит на раз. Есть моменты когда он провисает, но все таки не до такой степени что читать его не хочется. Не всем понравится эта книга, в частности женщинам. Много постельных сцен, не расписанных в подробностях. просто были и все. Много мата, не цензурных слов, пьянок и их последствий. сигарет и т.п. В добавок ко всему этому очень хорошо прописан характер одной героини, прям истеричка и не отпускает мужика. И мужик тряпка тряпкой. + ко всему еще и бабник. В целом роман веселый и смешной, ну и пошлый.

Поверьте мне, я не страдаю пуританизмом, не краснею от шуточек на околотуалетную и ниже-пояса- тематики. Я над ними смеюсь, если они действительно смешные (взять хотя бы горячо любимые мной британские теле-шоу Never mind the Buzzcocks и Quite Interesting со Стивеном Фраем — кстати, советую — и то, и другое можно найти с субтитрами на торрентах). Но я не приемлю пошлость ради пошлости. Я так и не поняла, что хотел сказать автор, хотя честно дочитала где-то до половины. И если описание секса на каждой второй странице у Уэльбека меня нисколько не смущало, то здесь становилось мерзко. В детстве, если верить википедии, Буковски служил объектом дискриминации со стороны местных англоязычных детей, которые смеялись над его сильным немецким акцентом и девичьим платьем, в которое его настойчиво одевали родители. В юности Буковски страдал от робости и отчуждения, а затем и раздражения по поводу острого заболевания угревой сыпью. Ясно, только человек с больной психикой может писать так, что даже цитировать не хочется — мат, грязь, рвота, животный секс, богохульство, самолюбование — на каждой почти странице. Кстати, у Буковски же есть, оказывается, еще и сборник стихов под названием «Блюющая дама». Вот честно, не представляю, кому может доставлять удовольствие подобное чтение.

Граждане! А могу я спросить у вас, что это такое делается? Совсем распоясались эти литераторы и нет моего на них терпения. Представьте себе, милые граждане: ругается, натурально, как последняя сволочь, ругается матом в печати — стыда-то не оберешься, а он стоит себе, сигаретку посасывает, — ухмыляется. Вот, товарищи, поглядите на заспиртованную по вертепам рожу господина Писателя. Где, где, спрошу я вас, можно ещё найти подобное безобразие? И как оно проникло, как нашло приют в ваших ясных умах, товарищи, — решительно не понимаю. Но ведь не ограничивается-то дело одною руганью. Да, граждане, не удивляйтесь, этот бесстыдный пропойца принёс-таки в наш дом семена разврата. Теперь, устав от трудового дня и желая отдохнуть от сильных эмоций и переживаний, рабочий человек или ещё какая культурная личность, оказываются лишенными своего любимого досуга — приятного вечера за книгой. Посудите, граждане, сами: вот этот уставший работник, милый нашему сердцу строитель нашего дома, открывает книгу (а кому доверять, как не книге?) — и что же он видит? А видит он, как этот сукин сын, бесстыдно наяривает несчастную женщину, лишенную необходимых классовых условий, пристойного образования и воспитания, увлекая её тем самым в дальнейшие бездны разврата. И хоть бы постеснялся, звериное вымя, и хоть бы единым крохотным листочком прикрыл свой потный срам, так нет — и здесь видно, граждане, за кого он нас принимает — тычет, тычет им прямо в наши светлые лица. А давайте теперь пойдём к господину Писателю и всем миром спросим у него, а ну как малое чадушко прочло бы невзначай сию мерзость, что ж тогда, не будет ли ему стыдно за деяние собственных рук? Но что это делается? Вы посмотрите, граждане — господин литератор, собственной персоной, пьяный в стельку и без штанов, спит под дверью общественной уборной, похрапывая, точно задрипанный боров. Да, товарищи, верно было сказано — подобное тянется к подобному и нисколько я не удивлён подобному исходу. Послушайте меня, добрые мои граждане, и рассудите по уму, ибо знаю и вижу в вас недюжинный ум, работающий не во вред своим владельцам. Решите же, граждане, вовек и отныне, или вы с ним до конца жизни обнимаете двери клозета (тьфу, даже думать противно), или же, отринув пакостные писание сего воротилы, на нашем поезде, подняв высокого и радостно голову, отправитесь — верю, что в наше общее — светлое и безграничное будущее. Ура!

Чтобы читать Буковски его надо принять, то есть не впадать в истерику от обилия секса, матерных слов, выпивки, и вот если все это удалось принять, то его нельзя не полюбить. Его герой (наверное он сам), немолодой поэт-алкоголик Генри Чинаски, прожигающий свою жизнь в бесконечных пьянках, женщинах, азартных играх, понемногу завоевывает симпатию, хотя это не укладывается в голове, в нем ничего хорошего, но ты читаешь и думаешь, только б он одумался и не умер от передоза или перепоя, только б он не испортил все на этот раз. Вообще это произведение чем-то напоминает «Платформу» Уэльбека, тот же последний шанс стареющего мужчины быть счастливым, такое же ужасное одиночество, которое скрывается за эпатажем. В общем на мой взгляд это хорошая мастерски написанная книга.